testore.me

интересные новости

В сердце состязательной тьмы игры в Pokemon




Джошуа Смит – красивый бородатый 30-летний мужчина в бейсболке с Мьюту. Он приехал из центрального Вашингтона в Портленд (Орегон), чтобы посоревноваться в турнире мастеров региональных чемпионатов по видеоигре Pokemon в Портлендском конференц-центре. Джошуа играл в Pokemon, будучи моложе, с версии Red до Crystal, но затем бросил. Это его первое мероприятие на VGC, на котором он присутствует лично. Однако он играл на Smogon University – сайте, на котором проводятся онлайн-соревнования по Pokemon – в течение прошлого года после того, как подсел обратно с выходом Sun и Moon, самых новых версий долгоиграющей и любимой публикой серии пошаговых RPG. Джошуа – не особенно заядлый любитель каких-либо других видеоигр и, по сути, не играл ни во что особенное «лет десять».

Однако в прошлом году он направил свои немалые усилия на тяжёлую работу над тактикой в соревновательной игре в Pokemon, выпуская (из покеболов, небось?) своих монстров, чтобы надирать задницу другим монстрам с целью получения незначительных тактических корректировок, да так, что он даже пошёл учиться у онлайн-коуча, истинного гуру Pokemon, которого он описывает как «отличного парня из Сент-Луиса».

В зависимости от точки зрения всё это довольно странно. Это также могло бы быть спорным вопросом: по данным организаторов, в 2016 году на мероприятиях, посвящённых Pokemon, во всём мире состязались 450 000 человек. Однако даже если взять такого постороннего, как я, чем больше я узнавал о соревновательных структурах, встроенных в эту игру, проводя время с такими людьми, как Джошуа, тем чётче я осознавал, что они – такие же, как и любой другой человек, состязающийся в своём хобби, стремятся овладеть некими сложными рядами систем. Просто так уж получается, что их системы – это тусовка, связанная с боями японских электронных симпатичных монстриков.

Это Пикачу . Он очарователен. Он здесь, чтобы надрать задницу вашим монстрам. Автор фото Корбин Смит

Подойдя ко входу на турнир в Орегонском конференц-центре, я довольно явственно почувствовал себя так, как будто совершил огромнейшую ошибку. Снаружи зал гремел от детской болтовни, этого высокого глухого шума, такого, какой слышишь, проходя мимо ресторана Chuck E. Cheese в торговом центре.

У входа стояли какие-то люди, продающие атрибутику Pokemon, в том числе очень красивую зелёную бейсболку с благообразным молодым филином, красующимся в элегантном галстуке-бабочке. Посреди зала находился временный остров из ступенек, заполненный общительными взрослыми в красных рубашках.

В общей сложности за выходные провели шесть турниров: юниорский турнир, для старшей категории, и турнир мастеров, каждый из них – по видеоигре и по карточной игре. Юниоры и старшие игроки в основном были представлены теми, кого и можно ожидать в Pokemon, то бишь детьми. Я же пришёл сюда исследовать турнир мастеров, населённый молодёжью и самыми настоящими взрослыми вроде Джошуа, запрятанный в дальних углах зала. Что заставило взрослого человека играть Pokemon в наше неспокойное время? Какие скрытые глубины приводили людей в конференц-центр за тем, чтобы попотеть над самой трендовой видеоигрой 1998 года?

Соревнующихся мастеров можно было найти в дальнем углу зала; они расселись друг напротив друга за складными столами. Их было 130 со стороны видеоигры, и они точь-в-точь походили на игроков в покер на транслируемых по телевизору соревнованиях: молчаливая концентрация, ссутуленная поза, глаза прикрыты головными уборами (правда, с теми благообразными молодыми филинами вместо университетских баскетбольных программ национального уровня), да беглые заметки на бумаге. Некоторые позволяют себе немного общаться через столик, но большинство ограничиваются рукопожатием и беседой после матча. По проходу вперёд-назад пробежал пятилетний ребёнок. Реакция была нулевой.

Это серьёзное дело, и судейство здесь соответствующее. Судьи бродят вокруг, заглядывая людям за плечи в поисках признаков жульничества. Я попросил главного судью поделиться какой-нибудь подноготной на тему жульничества, информацией о том, как они делают свою работу и что он, возможно, видел. Он ничего мне не рассказал и как будто практически обиделся, что я, возможно, готов сообщить эту токсичную информацию общественности, и без того уже потрясённой автоматической вредностью покемонов. Меня его замкнутость смутила, но я был вынужден признать, что в контексте его жизни как человека, который диктует правила, жульничество за игрой в Pokemon было для него более серьёзным делом, чем для меня, чужака, пишущего о турнире по Pokemon для Интернет-издания.

После матчей игроки подают свои записки с матчей организаторам и делают небольшой перерыв. После первого матча, за которым я наблюдал, некоторые игроки вышли на улицу или взяли чего-нибудь поесть, другие же собрались у экрана посреди зала, на котором показывали трансляцию на Twitch, проводимую NuggetBridge, сообществом онлайн-соревнований по Pokemon, при участии двух местных ведущих в шикарных наушниках и парня, проводящего и контролирующего трансляцию с ноутбука. Другие участники VGC околачивались вокруг и смотрели матчи на большом экране, время от времени в унисон восклицая: «О-О-О!» или: «О ГОСПОДИ».

Я пообщался с Джеймсом Хардингом, молодым человеком с внушительной бородкой, приехавшим из самого Нью-Гемпшира, чтобы навестить родственников и посоревноваться на региональном мероприятии. Деньги – это было бы неплохо, но он приехал сюда ради национальных баллов, которые требуются в немалом количестве для прохождения на мировой чемпионат в городе Анахайм. Джеймс ранее соревновался на мероприятиях помельче неподалёку от дома за невысокие результаты в баллах. Хорошее выступление в Портленде позволит ему собрать хороший урожай кавалерийским наскоком. Он знал, что делать.

«Кажется, для получения права на участие в чемпионате мира нужно пять сотен баллов, а сейчас у меня три», – заявил он мне.

Три сотни или три балла?

«Балла. Три балла».

Но на самом деле, сказал он, он был там просто ради опыта и возможных знакомств.

***

Вначале игровая механика Pokemon не так уж и отличалась от стандартной RPG. Приходилось бродить по карте и использовать монстров для того, чтобы бить морды другим монстрам и получать очки опыта, которые повышали статистику и разблокировали приёмы.

Ситуация изменилась в третьем поколении игры, когда разработчики встроили в каждый картридж более глубокие стратегические механизмы: Внутренние показатели и Эволюционные показатели, нередко называемые IV и EV. Они определяют с помощью относительно простой формулы ваши атаки, особые атаки, а также скорость, защиту, особую защиту и очки здоровья на том или ином уровне. Первые три показателя характеризуют то, как ваш персонаж нападает, между тем как последние определяют то, что в просторечии именуется грузом или грузностью. Поскольку всем покемонам на турнире автоматически дают уровень 50, эти значения по умолчанию определяют статистические свойства каждого участника. По сути, IV и EV лежат в основе успешного функционирования Pokemon как вида киберспорта.

IV встраиваются в каждого покемона при приобретении, независимо от того был ли он порождением дикой природы, либо был найден, либо повержен и запихнут в покебол в какой-нибудь высокой траве, или просто рождён из яйца в яслях.

Между тем, EV зарабатываются тогда, когда надираешь задницу определённому покемону. Надерите задницу Арканайну, большущему пылающему тигру, и получите повышение EV атаки. Избейте Клефейбла, если хотите прокачать здоровье. Выбейте из воздуха Дастокса, если желаете повышения особой защиты, и так далее, и тому подобное.

Объединив их именно так, как нужно, можете получить нечто подобное:

Эта тощая бронированная птичка – Тапу Коко из типа электрических покемонов / фей. В интерпретации игры она является духовным хранителем острова или чего-то в этом роде. Пола у неё нет. (А впрочем, у кого он есть?)

Тапу Коко частенько используется на соревнованиях в тусовке Pokemon со времён выхода Sun и Moon. Он начал как классический ловкий и лихой боец, быстрый и мощный, но склонный к ранним нокаутам. Впрочем, недавно ветры тактики привели эту благородную чар-птицу со щитом в более внушительный вид.

«Иногда топовые игроки берутся как будто ниоткуда с тем самым покемоном, к которому все привыкли, однако выстроенным совершенно иначе, и люди понятия не имеют, как с ним справляться, – говорит Бен Эмерзион, участник соревнования, объяснивший мне большую часть этого. – Люди начали экспериментировать и делать Тапу Коко чуть более грузным, чтобы он мог реально выдерживать удары, а не просто, понимаете, сразу умирать».

И поэтому благодаря магии прокачки показателей очень быстрый и очень сильный монстр теперь ещё и обладает прочной защитой. Возможно, с ним можно выиграть очень много битв, и поэтому я не был удивлён, увидев такого за работой в четвертьфинале, когда Гарчомп под управлением Макса Дугласа кинулся ядовитым уколом на Тапу Коко, владельцем которого был Конан Томпсон. (Приёмы с ядом особенно сильны у покемонов-фей по причинам, неизвестным автору этих строк.) Тапу Коко выдержал удар и выжил, нанеся при этом ещё больше ущерба.

Один из ведущих на Twitch охнул, между тем как другой беззаботно отмечает выдающееся положение «таких грузных Тапу Коко» в текущей метаигре, как в просторечье называются тактические тренды, доминирующие в игре в любой определённый момент.

Медленный, но неизбежный сдвиг в метаигре, которые постоянно меняются, словно броски в прыжке со средней дистанции в NBA, становясь престижными, никому не нужными, а затем престижными снова и снова с молниеносной скоростью, составляют фон игры и образуют концепции всех турниров. Игроки сетуют на распространённые варианты, обесценивают педантичные стратегии и охают, когда происходит нечто иное. А ещё они помешаны на способах создания этого эпатажа – построения нового грузного Тапу Коко.

Мы вам говорили, что филин – джентльмен. Автор фото – Корбин Смит

Прокачка показателей очень утомительна и подразумевает огромную работу и возню в игре. Некоторые участники турниров считают, что лично следовать за ветрами метаигры не нужно, и предпочитают сосредотачиваться на тактике строительства. Поэтому они находят лазейки.

Альберто Лара – склонный к соперничеству, быстро говорящий, возбудимый молодой человек 20 с лишним лет, который прорвался на этом турнире, а также выиграл два предыдущих региональных турнира. Он сказал мне, что его интерес к игре полностью зиждется на связанной с игрой трудности управления вероятностями и что тренировками для EV за него занимаются друзья. Я спросил, платит ли он им за эту работу.

«Нет! Это же друзья!»

Затем я спросил его, нравится ли им это делать.

«Не знаю, у них спросите, – ответил он. – Они не здесь. Я сосредотачиваюсь на обучении и совершенствовании. Этим и надо заниматься. Надо концентрироваться на том, чтобы играть в игру, а не получить нужного покемона».

Альберто относится к победам и проигрышам далеко не так легко, как другие люди, с которыми я пообщался. Он участвует в соревнованиях по игре с 2007 года, но не выигрывает ни на одном мероприятии уже года два. Я шутя спросил, доволен ли он, а он слетел с катушек: «Нет! Я голоден!»

Ты жаждешь крови!

«Да, именно. Я не доволен просто хорошими результатами. Я хочу побеждать».
Я спросил Альберто, почему он играет на соревнованиях по Pokemon. «Это очень весело, – заявил он, а затем объяснил данное толкование веселья. – Игра – это круговая диаграмма, и главное в ней – сделать так, чтобы играть правильно. Очень многие люди говорят: «Ой, это была плохая игра», – и всё в таком духе. Я действительно думаю, что плохой игры практически не существует. Когда у тебя на поле четыре покемона, у них у всех по четыре приёма, то есть, по сути, на поле представлены шестнадцать приёмов».

Он объясняет, как мыслит на соревновании: «У него где-то, я бы сказал, тридцатипроцентный шанс выбрать эти два приёма, шанс нажать на эти два приёма – десять процентов, шанс нажать на эти два приёма – пять процентов, добавляешь это к ста процентам и, по сути, делаешь догадку на основании того, с какой вероятностью, по-твоему, это сделает твой противник. В игру, по сути, играешь, исходя из вероятности в тридцать-сорок процентов, пытаясь сыграть правильно, чтобы, возможно, перехитрить противников».

И вот тут-то мне приходит в голову, что сходство с покером гораздо глубже личной эстетики. Поскольку именно этим, по сути, является игра в Pokemon на высоких уровнях: персонализируемой, постоянно эволюционирующей игрой в покер, в которую играют на неровном, постоянно сдвигающемся и выравнивающемся поле, которое с годами растёт, рушится и вырастает заново, игрой тактики, стратегии и блефа, в которой нет ни одной опорной точки стратегического происхождения.

После общения с Альберто я вышел из зала и прогулялся по центру перед восьмым и последним этапом игры в этот день. Конференц-зал D, в котором проходило мероприятие, – это громадная серая коробка, освещённая наиболее гнетущими флуоресцентными светильниками, которые я когда-либо видел, гигантскими квадратами из прутьев, отмеченных в углу точками. К концу дня от их мерзкого белого света у меня ужасно разболелась голова. Я и представить себе не мог, что чувствовали люди, совмещавшие это со смотрением на небольшой экран целый день.

Когда я вошёл обратно, характер моей боли уже приобрёл весь зал. Дети со своими воплями и импровизированными играми в футбол с попрыгунчиками полностью исчезли, оставив одних лишь мастеров. Толпа у экрана, которая некогда стояла и ликовала, теперь горбилась на стульях.

Низкое гудение детей исчезло, а на замену ему пришло слабое бормотание измученных подростков и любителей, тычущих в экраны. Парень, сидевший за ноутбуком для трансляции на Twitch, закрывал глаза. Он, казалось, медленно засыпает на стуле. Наконец, я почувствовал, что действительно вижу поединки на высоких уровнях Pokemon такими, какие они есть – изнурительной, мозгодробительной интеллектуальной игрой, которая лезет вам в лицо и заставляет вас искажать границы некоего программного обеспечения, чтобы оставаться на шаг впереди того чувака, который сидит напротив вас. Прекрасная игра, в самом деле.

Хотите читать больше подобных материалов от VICE Sports? Подпишитесь на нашу ежедневную новостную рассылку.



Популярное:

testore.me • 12.05.2017